Мнение потерпевших будет учтено при избрании меры пресечения обвиняемому — юридические советы

Участие потерпевшего в процедуре принятия судом решения об избрании меры пресечения (Рудич В.В.)

Мнение потерпевших будет учтено при избрании меры пресечения обвиняемому - юридические советы

Дата размещения статьи: 15.04.2017

В российском уголовном судопроизводстве назрела необходимость формирования правового стандарта участия потерпевшего в процедурах, связанных с принятием решений о применении мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога при разрешении соответствующих ходатайств органов предварительного расследования. Впрочем, этот стандарт должен распространяться и на судебные стадии, в которых суд с участием сторон принимает решения по мерам пресечения.

Указанный правовой стандарт имеет в своей основе общепризнанные международно-правовые принципы и нормы, обеспечивающие интересы и права жертв преступлений. Так, согласно положениям, содержащимся в п. п. «a», «d» ч.

6 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, государства обязаны содействовать тому, чтобы судебные процедуры в большей степени отвечали потребностям жертв преступлений.

Это обеспечивается путем реализации возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий жертв на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия .———————————

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принята 29 ноября 1985 г. Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН) // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 21.05.2016).

В Рекомендации N R (85) 11 Комитета министров Совета Европы «О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса» подчеркивается важность повышения доверия потерпевшего к уголовному правосудию и поощрения его на сотрудничество с органами уголовной юстиции во всех стадиях уголовного процесса. Последние обязаны в наибольшей степени учитывать запросы потерпевшего от преступления .———————————

Рекомендация N R (85) 11 Комитета министров Совета Европы «О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса» (принята 28 июня 1985 г.) // Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. М., 1998. С. 114 — 116.

Подобного рода положения закреплены и в других рекомендациях Комитета министров Совета Европы правительствам государств-членов .———————————

См.: Там же. С. 118.

Важное значение непосредственному участию потерпевшего в процедуре применения меры пресечения придает Конституционный Суд России.

Согласно его позиции участие в уголовном преследовании является для потерпевшего средством защиты его собственных прав и интересов . Значит, потерпевший, реализуя свое право на участие в уголовном преследовании, предусмотренное п. п. 47, 55 ст. 5, ч.

2 ст. 42 УПК РФ, может использовать и процедуру, регламентированную ст. 108 УПК РФ.———————————

Определение Конституционного Суда РФ от 5 декабря 2003 г. N 446-О «По жалобам граждан Л.Д. Вальдмана, С.М.

Григорьева и региональной общественной организации «Объединение вкладчиков «МММ» на нарушение конституционных прав и свобод рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 21.05.2016).

Потерпевший вправе лично участвовать в заседании суда первой инстанции или довести до суда свою позицию через представителя или законного представителя. В соответствии с ч. 6 ст.

108 УПК РФ явившемуся в судебное заседание потерпевшему, его представителю или законному представителю суд должен разъяснить их права и обязанности и заслушать их мнение по рассматриваемому вопросу.Согласно п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г.

N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» (в ред. от 24 мая 2016 г.) установленный ч. 4 ст.

108 УПК РФ порядок рассмотрения судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не исключает участие в судебном заседании потерпевшего, его представителя, законного представителя, которые вправе довести до сведения суда свою позицию относительно избрания, продления, изменения, отмены меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого, а также обжаловать судебное решение.Согласно ст. 232 УПК РФ судья дает распоряжение о вызове в судебное заседание лиц, указанных в его постановлении о назначении судебного заседания, а также принимает иные меры по подготовке судебного заседания. На реализацию этой обязанности суда об извещении потерпевшего направлено и разъяснение Верховного Суда РФ, содержащееся в п. 13 вышеупомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. N 41 (в ред. от 24 мая 2016 г.). Пленум разъяснил, что, рассматривая ходатайство об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, суд должен выяснить, приложены ли к нему копии ряда материалов дела, в том числе сведения о потерпевшем.Изучение судебной практики выявило достаточно последовательное выполнение данного стандарта. По многим материалам, поступившим на обобщение из судов, потерпевшие извещались о судебном заседании.Так, в качестве примера обоснованного подхода к разрешению ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу можно привести вступившее в законную силу Постановление судьи Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 марта 2015 г. об избрании обвиняемому Б. меры пресечения в виде заключения под стражу. В данном Постановлении судьей отвергаются доводы следователя о том, что, оставаясь на свободе, Б. будет продолжать заниматься преступной деятельностью. При этом указывается, что эти доводы не нашли своего объективного подтверждения, так как подозреваемый ранее не судим. При этом, избирая обвиняемому в качестве меры пресечения заключение под стражу, судья сослался на то, что, оставаясь на свободе, Б. может угрожать потерпевшему С., который в судебном заседании показал, что опасается обвиняемого, поскольку после возбуждения уголовного дела тот дважды приходил к нему домой, угрожал расправой, вел себя агрессивно и вызывающе .———————————

Постановление судьи Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 марта 2015 г. об избрании обвиняемому Б. меры пресечения в виде заключения под стражу // Архив Балахнинского городского суда Нижегородской области. 2015.

Приведем еще один характерный пример реализации в судебной практике стандарта участия потерпевшего в решении вопроса об избрании меры пресечения. Судья Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга в Постановлении от 19 января 2015 г., удовлетворяя ходатайство следователя об избрании подозреваемому Н.

в качестве меры пресечения заключения под стражу, в качестве оснований, обосновывающих необходимость избрания этой меры пресечения, учел, что, оставаясь на свободе, Н. может продолжить заниматься преступной деятельностью и представляет опасность для потерпевшего.

Данное основание нашло свое объективное подтверждение исследованными в суде материалами, в том числе показаниями потерпевшего З., принявшего участие в судебном заседании .———————————

Постановление судьи Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 19 января 2015 г. об избрании подозреваемому Н. меры пресечения в виде заключения под стражу // Архив Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга. 2015.

Имеют место случаи возбуждения апелляционного производства на основании лишь жалобы потерпевшего, который полагал постановление суда подлежащим отмене в виду его неизвещения о судебном заседании, указывал, что был лишен права участвовать в заседании суда первой инстанции и высказать свое мнение о мере пресечения .———————————

Постановление судьи Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 6 июля 2015 г. об избрании обвиняемому К. меры пресечения в виде заключения под стражу // Архив Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга. 2015.

Заметим, что рассматриваемый нами стандарт находится в системной связи с другими стандартами справедливого судебного разбирательства: гласностью, состязательностью, равноправием сторон и другими.

В частности, своевременное извещение потерпевшего о месте и времени рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения, а также последующее участие потерпевшего в этой процедуре обеспечивает ее гласность.

Рассмотрение ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу (как и о продлении срока содержания под стражей) проводится в открытом судебном заседании, за исключением случаев, указанных в ч. 2 ст. 241 УПК РФ. Нарушение данного стандарта влечет отмену постановления об избрании меры пресечения.

Так, Постановлением кулебакского судьи городского суда Нижегородской области от 12 мая 2015 г. обвиняемой по ч. 1 ст. 105 УК РФ Н. была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. В удовлетворении ходатайства следователя об избрании обвиняемой меры пресечения в виде заключения под стражу отказано. Потерпевшая Е.

в судебном заседании не участвовала, о судебном заседании не извещалась. В апелляционной жалобе потерпевшая Е. просила об отмене постановления суда, указывая, что не была извещена о судебном заседании, в связи с чем была лишена возможности участвовать в судебном заседании, высказать свое мнение о мере пресечения в отношении Н. и повлиять на принятое решение.

Апелляционным постановлением Нижегородского областного суда от 26 мая 2015 г. вышеуказанное Постановление суда первой инстанции отменено, материал направлен на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

При этом апелляционная инстанция сослалась на то, что «согласно действующему уголовно-процессуальному законодательству в судебном заседании может участвовать потерпевший или его представитель, которые вправе довести до сведения суда свою позицию относительно избрания, продления, изменения, отмены меры пресечения в отношении подозреваемого и обвиняемого, а также обжаловать судебное решение. Вместе с тем указанное требование судом первой инстанции выполнено не было, поскольку материалы дела не содержат сведений об извещении потерпевшей о дате судебного заседания, на что обоснованно указано в ее жалобе» .———————————

Архив Кулебакского городского суда Нижегородской области, 2015. Необходимо, правда, отметить, что неизвещение потерпевшей Е. о судебном заседании явилось не единственным основанием для отмены постановления суда первой инстанции, поскольку судьей апелляционной инстанции также было констатировано нарушение права обвиняемой на защиту.

Иногда суды указывают в постановлениях об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу на то, что подозреваемый (обвиняемый) может угрожать свидетелю, потерпевшему, иным участникам уголовного судопроизводства по уголовному делу, но при этом не приводят конкретные фактические обстоятельства, которые свидетельствовали бы о реальной возможности реализации подозреваемым (обвиняемым) этих угроз (п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ). Однако одно лишь упоминание в судебном решении оснований, перечисленных в ст. 97 УПК РФ, в отсутствие ссылки на конкретные факты и доказательства, обосновывающие эти основания, свидетельствует о его незаконности и необоснованности. Это вытекает из позиции, сформулированной Пленумом Верховного Суда РФ. Так, в п. 5 Постановления от 19 декабря 2013 г. N 41 Пленум разъяснил, что о возможности обвиняемого (подозреваемого) угрожать свидетелю, потерпевшему, иным участникам уголовного судопроизводства по уголовному делу могут свидетельствовать наличие угроз со стороны обвиняемого (подозреваемого), его родственников, предложение свидетелям, потерпевшим, иным участникам уголовного судопроизводства выгод материального или нематериального характера с целью фальсификации доказательств по делу, предъявление обвинения в составе организованной группы или преступного сообщества.Таким образом, в основании анализируемого стандарта лежат как общепризнанные международно-правовые нормы и принципы, гарантирующие права потерпевших в уголовном процессе, так и система отечественных уголовно-процессуальных норм и правовых позиций Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ.По мнению ученых-процессуалистов, признаком правового стандарта является его «укорененность» в судебной практике и в правовом сознании участников процесса. Правовой стандарт — это элемент обычного права или «реального права», это стереотип мышления судьи в стандартных ситуациях принятия процессуального решения. Это то, что стало частью «нормы» в широком смысле этого слова. Поэтому о наличии стандарта свидетельствует то, насколько норма усвоена в практике правоприменения и стала реальным средством масштабирования поведения судей и участников процедур .———————————

Подробнее см.: Александров А.С., Терехин В.В. Текст-Закон-Право-Судие // Российский журнал правовых исследований. 2014. N 4. С. 149 — 161.

Пристатейный библиографический список

Читайте также:  Какие документы нужны для рвп (перечень)? - юридические советы

Александров А.С., Терехин В.В. Текст-Закон-Право-Судие // Российский журнал правовых исследований. 2014. N 4.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:

Источник: http://xn—-7sbbaj7auwnffhk.xn--p1ai/article/23797

Право потерпевшего влиять на меру пресечения

Поиск Лекций

— Среди последних законодательных инициатив есть также предложение дать право потерпевшему по делу обжаловать решение о мере пресечения подозреваемому, обвиняемому, а следователю и суду — учитывать «состояние здоровья потерпевшего, его мнение или его законного представителя по вопросу о мере пресечения». Как Вы оцениваете это предложение?

— В части 1 ст. 97 УПК РФ указаны основания применения мер пресечения. Состояние здоровья потерпевшего может учитываться как дополнительное средство избрания конкретной меры пресечения и ее индивидуализации. Кроме того, Пленум ВС РФ в постановлении от 19.12.

2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»4 разъяснил, что потерпевший вправе лично, через представителя или законного представителя участвовать в судебном заседании при рассмотрении ходатайства органов предварительного расследования об избрании, продлении срока действия мер пресечения.

Потерпевшему не все равно, на свободе или под стражей находится обвиняемый. Реальные опасения потерпевшего за жизнь, здоровье должны стать основанием для его права и возможности обжаловать в вышестоящий суд решение суда первой инстанции о необходимости принятия решения об избрании обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу.

Мнение потерпевшего по этому вопросу должно быть учтено судом. В этой связи поправки в ст. 99 УПК РФ, о которых Вы сказали, наверное, были бы уместны. Вместе с тем напомню, что право потерпевшего на обжалование соответствующих решений в ст. 108 УПК РФ прямо не указано. Но он этим правом обладает исходя из смысла п. 18 ч. 2 ст. 42, ч. 11 ст. 108, ч. 1 ст.

127 УПК РФ в их взаимосвязи.

Необходимо предусмотреть действенный механизм обеспечения участия потерпевшего в судебном заседании, на котором решается вопрос о мере пресечения. Реализация данного права возможна только в случае надлежащего извещения потерпевшего о дате, времени и месте судебного заседания.

На практике большое количество дел и короткий срок (считанные часы), отведенный на рассмотрение судом ходатайства о применении мер пресечения, существенно ограничивают время подготовки к судебному заседанию. Также зачастую следователи допускают нарушения установленных законом сроков обращения в суд.

Это влияет на возможности суда своевременно и надлежащим образом известить всех участников процесса, в том числе потерпевшего, о дате судебного заседания.

Было бы правильно обязать следователя на стадии формирования судебного материала принимать меры по уведомлению потерпевших о направлении в суд соответствующего ходатайства, выяснению их желания участвовать в судебном заседании и согласия на извещение о дате, времени и месте судебного разбирательства посредством СМС-сообщения.

— В завершение разговора хотелось бы узнать, какие изменения в законе или практике Вы ожидаете или хотели бы видеть?

— Необходимо принятие постановления Пленума ВС РФ «О практике получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами» (ст. 186.1 УПК РФ)

Это следственное действие появилось в 2010 году и сейчас широко применяется при расследовании преступлений.

Но при этом в судебной практике существуют значительные проблемы в регламентации процессуального порядка получения информации о соединениях между абонентами. Действующая конструкция ст. 186.

1 УПК РФ не разделяет ретроспективный и перспективный порядки получения соответствующих сведений.

Возникает вопрос: распространяется ли ограничительный 6-месячный срок производства следственного действия на истребование информации о соединениях абонентского номера за период, предшествовавший его назначению? Формулировка ст. 186.1 УПК РФ не позволяет однозначно решить, допускается ли получение сведений о соединениях не конкретного абонентского номера, а всех обслуживающихся базовых станций в определенный временной период.

Остается неопределенным момент вступления в силу постановления судьи о производстве данного следственного действия, что не позволяет установить порядок обжалования данного решения.

Нет ясности в вопросе, обладают ли самостоятельным процессуальным статусом оператор связи и абонент, информация о соединениях которого получается.

Встает вопрос о процессуальных правах и обязанностях данных субъектов.

Эти недоработки норм УПК РФ влекут трудности в практической реализации следственного действия. Было бы правильно обобщить эти вопросы и дать разъяснение.

— Спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы.

Беседовал Ислам Рамазанов

Источник: https://poisk-ru.ru/s3244t2.html

Возражения Адвоката Трунова на избрание меры пресечения

_______________________№_____________________На №__________________от_____________________ В Басманный районный судг. Москвыот адвоката коллегии Трунова Игоря Леонидовича, регистрационный номер 50/5497 в реестре адвокатов Московской области, удостоверение адвоката № 5802, выдано УФРС по Московской области 04.06.2007, e-mail: info@trunov.com(действующего в интересах обвиняемого Криваша Николая Андроновича)

ВОЗРАЖЕНИЕ

Постановлением следователя СГ ГУ РОВД СКР перед Басманным районным судом г. Москвы возбуждено ходатайство об избрании обвиняемому по уголовному делу № 11702007706000061 Кривашу Н.А. меры пресечения в виде заключения под стражу.

Данное ходатайство следователя сторона защиты считает незаконным (необоснованным) и не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Довод ходатайства следователя о категории преступления, в совершении которого обвиняется Криваш Н.А., как довод обосновывающий применение к нему самой суровой меры пресечения, противоречит закону и не может приниматься во внимание, при отсутствии других заслуживающих внимание обстоятельств и доводов, предусмотренных ч. 1 ст. 97 и ч. 1 ст. 108 УПК РФ.

Утверждения о том, что Криваш Н.А., скрывается от органов предварительного следствия за пределами Российской Федерации и неоднократно не являлся по вызовам следователя для участия в следственных действиях, полностью не соответствуют действительности.

Так, Криваш Н.А. выехал из России задолго до возбуждения следователем уголовного дела в отношении него. При этом, с момента выезда из России Криваш Н.А. в Россию до настоящего времени больше не возвращался. Более того, находясь за пределами Российской Федерации, в Государстве Израиль, в связи с состоянием здоровья, Криваш Н.А.

был вынужден обратиться за медицинской помощью в специализированное медицинское учреждение. После чего Криваш Н.А. стал проходить и проходит в настоящее время назначенные ему лечащими врачами обследования и лечение от выявленной у него заболевания.

В настоящее время ему сделана сложная и тяжелая операция и он находится в стационаре в больнице.

Извещения о явке к следователю, для участия в следственных действиях, направленные следователем по адресу места жительства совершеннолетней дочери Криваша Н.А. в г. Москве сам Криваш Н.А.

никогда лично не получал и не мог получить, поскольку, по состоянию здоровья, находится за пределами России, о чем сторона защиты уведомляла следователя неоднократно.

В этой связи утверждения о том, что он не являлся к следователю по этим, направленным ему извещениям противоречит фактическим обстоятельствам, поскольку Криваш Н.А. физически не мог получить эти извещения от следователя находясь за пределами России.

Между тем, именно указание следователем на то обстоятельство, что Криваш Н.А. якобы неоднократно не явился к нему для участия в следственных действиях, назначенных, и послужило искусственно созданным основанием для объявления Криваша Н.А. в федеральный розыск, а затем в международный розыск.

Порядок вызова на допрос к следователю (дознавателю) устанавливается в ст. 188 УПК РФ. Так, согласно ч. 1 ст. 188 УПК РФ, свидетель, потерпевший вызывается на допрос повесткой, в которой указываются, кто и в каком качестве вызывается, к кому и по какому адресу, дата и время явки на допрос, а также последствия неявки без уважительных причин.

Часть 2 ст. 188 УПК РФ устанавливает, что повестка вручается лицу, вызываемому на допрос, под расписку либо передается с помощью средств связи.

В случае временного отсутствия лица, вызываемого на допрос, повестка вручается совершеннолетнему члену его семьи либо передается администрации по месту его работы или по поручению следователя иным лицам и организациям, которые обязаны передать повестку лицу, вызываемому на допрос.

В соответствии с ч. 3 ст. 188 УПК РФ, лицо, вызываемое на допрос, обязано явиться в назначенный срок либо заранее уведомить следователя о причинах неявки. В случае неявки без уважительных причин лицо, вызываемое на допрос, может быть подвергнуто приводу либо к нему могут быть применены иные меры процессуального принуждения, предусмотренные ст. 111 УПК РФ.

Источник: http://www.trunov.com/press-centr/news/vozrazhenija_advokata_trunova_na_izbranie_mery_presechenija

Меры пресечения: 5 главных проблем и их решение

Свежая статистика Верховного суда показывает, что в 2015 году количество удовлетворенных ходатайств об избрании содержания под стражей в качестве меры пресечения увеличилось почти на 6% (7568) до 140309 случаев.

Арест как самая популярная мера пресечения в России не сдает своих позиций, более того — применяется чаще.

Даже принятое в конце 2013 года постановление Пленума Верховного суда РФ о мерах пресечения — прогрессивное решение, основанное на практике Европейского суда по правам человека, не смогло изменить положения дел.

Читайте также:  Купля-продажа доли в ооо - пошаговая инструкция - юридические советы

Сейчас ВС дорабатывает документ с целью упростить применение иных видов пресечения, но есть опасения, что благие намерения руководства исправить ситуацию «на земле» весьма незначительным образом отразятся на деятельности судов первой и апелляционной инстанций.

Основание для подобных выводов — данные судебной статистики[1].

Как видно из таблицы, процент удовлетворенных ходатайств об избрании или продлении меры пресечения представляет собой своего рода константу, не зависящую от изменения нормативного регулирования.

Приведенные данные свидетельствуют о существовании устойчивых рутинных процессов в деятельности судов и правоохранительных органов.

Поэтому усилия реформаторов должны быть направлены не на корректировку постановления, а на кардинальное решение пяти главных проблем, связанных с применением в России мер пресечения.

Зачастую, чтобы оставить обвиняемого под стражей, следователю или дознавателю достаточно просто перечислить основания, предусмотренные ст.

97 УПК РФ, или привести дежурные фразы о тяжести инкриминируемого деяния, необходимости проведения следственных действий и отсутствии у лица социальных связей.

Последнее — даже в тех случаях, когда у обвиняемого при отсутствии официально зарегистрированного брака и детей, например, есть родители, с которыми поддерживаются нормальные отношения. Есть, правда, и более оригинальные формулировки.

Реальный пример

Читать далее
Развернутый анализ доказательств, подтверждающих конкретные факты воздействия на свидетелей и потерпевших, уничтожения улик либо свидетельствующих хотя бы о наличии у обвиняемого таких намерений, почти никогда не дается.  Постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Это устанавливает ч.4 ст.

7 УПК, а в определении Конституционного суда №42-О от 25 января 2005 года указано, что положения статей 7, 123, 125, 388 и 408 УПК не допускают отказ судов и иных правоприменительных органов и должностных лиц от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства.

А мотивировки решений по ним должны содержать указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым аргументы отвергаются.

На практике же подробно изложенные доводы защиты со ссылками на позиции ЕСПЧ и ВС хоть и приобщаются к материалам дела, зачастую остаются без должного внимания.

Например, ЕСПЧ неоднократно указывал: «отсутствие постоянных места жительства или работы не может служить основанием для опасений, что заявитель скроется или совершит новое преступление» (§54 постановления по делу «Сергей Медведев против РФ», жалоба № 3194/08).

Необходимость следственных действий с участием обвиняемого также «не может оправдывать содержание под стражей» (§86 постановления по делу «Миминошвили против РФ», жалоба № 20197/03).

Однако вопреки позициям ЕСПЧ, доводимым, кстати, до судов, в их решениях упоминаются всё те же доводы: имярек не имеет постоянного места жительства, официально не трудоустроен, необходимо провести следственные действия. В лучшем случае указывается, что сторона защиты ссылается на правовые позиции ЕСПЧ (конкретные причины, по которым суд не следует им, не излагаются), в худшем — не бывает и этого.

Точно так же суды относятся к норме, согласно которой заключение под стражу избирается при невозможности применения более мягкой меры пресечения (ч.1 ст.108 УПК). П.3 ст.

5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также обязывает госорганы рассмотреть возможность применения альтернативных мер обеспечения явки обвиняемого в суд и объяснить в своих постановлениях, почему такие альтернативные меры не гарантировали бы надлежащий ход судебного разбирательства (§44 постановления «Щеглюк против РФ», жалоба № 7649/02). Однако мотивировка постановлений судов в части оценки применения альтернативных мер подчас ограничивается примерно такими фразами: «суд не находит оснований для избрания иной, более мягкой меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества» и т.п. При этом перечисленные в ст.97 УПК основания являются общими для всех мер пресечения, а подпадающие под них обстоятельства сами по себе не могут свидетельствовать о необходимости применения именно исключительной меры пресечения — заключения под стражу.

Еще одна проблема — отсутствие судебного контроля за предварительной квалификацией вмененного преступления. Практика показывает, что действия лица могут быть изначально квалифицированы по п.«б» ч.3 ст.

163 УК (это особо тяжкое преступление), ему избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, ее срок продлевается более 8 раз, все попытки обжалования, сопровождающиеся указаниями на завышенную квалификацию, безуспешны. А через полтора года нахождения под стражей гражданин осуждается по ч.2 ст.

330 УК (это преступление средней тяжести), по которой продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев законом вообще не допускается. Еще один пример — вменение при преступлениях, совершенных группой лиц, дополнительных составов (ст.209 или ст.210 УК), которые являются особо тяжкими, а значит «весомыми» для продления срока содержания под стражей.

Тот факт, что в последующем дополнительные составы не подтвердятся, не имеет принципиального значения.

Подобная практика будет существовать до тех пор, пока суд не начнет анализировать предварительную квалификацию вмененного преступления для подтверждения ее хотя бы доказательствами, убедительными на первый взгляд.

Такой анализ не будет противоречить запрету на вхождение в обсуждение вопроса о виновности лица до вынесения итогового решения по делу, поскольку никаких выводов, имеющих преюдициальное значение для приговора, здесь сделано не будет.

Будучи избранной, мера пресечения в виде содержания под стражей продлевается в 98% случаев[2].

При этом в ходатайствах следователей и постановлениях судов зачастую приводятся те же основания, что использовались по этому делу и ранее, хотя ЕСПЧ в постановлении по делу «Пелевин против РФ» от 10 февраля 2011 года указал: «По прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы».

Сложившаяся ситуация отчасти обусловлена положениями ст.110 УПК РФ, согласно которым «мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 настоящего Кодекса». Подобная формулировка позволяет обосновывать сохранение уже избранной меры пресечения ссылкой на то, что «основания для ее избрания не отпали и не изменились».

Обжалование постановлений судов о заключении под стражу и о продлении срока содержания под стражей не является сколько-нибудь результативным.

По официальной статистике Судебного департамента при ВС[3] (данных в целом за 2015 год пока нет) отмена или изменение обжалованных постановлений о заключении под стражу происходит примерно в 8-10% случаев, а о продлении срока содержания под стражей — в 6%.

При этом отмена и изменение связаны, как правило, с неправильным исчислением сроков содержания лица под стражей судом первой инстанции или внесением иных — «редакционных» — правок в постановление без изменения его по существу, а отмена не означает в последующем изменения меры пресечения.

В действительности же арест меняется на другие меры пресечения по результатам апелляционного обжалования еще меньше, чем упомянутые 8-10%.

В качестве примера можно привести данные из справки Саратовского облсуда за 9 месяцев 2014 года: из 222 обжалованных постановлений о заключении под стражу отменено или изменено было 24, в том числе с изменением меры пресечения на более мягкую (домашний арест) — 5. За тот же период из 318 постановлений о продлении срока содержания под стражей отменено или изменено было 16, в том числе без избрания иной меры — 1[4].

Можно возразить, что подобная стабильность свидетельствует о законности и обоснованности постановлений.

Однако ЕСПЧ не устает констатировать нарушения Россией статьи 5 Конвенции о защите прав человека: в 2014 году такие нарушения были определены в 56 постановлениях (общее количество постановлений, которыми было признано хотя бы одно нарушение Россией конвенции, — 122)[5], в 2013 году — в 63 (119), в 2012 — в 64 (122), в 2011 году — в 68 (121)[6]. При этом в пилотном постановлении по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» от 10 января 2012 года, посвященном условиям содержания в российских следственных изоляторах, ЕСПЧ особо обратил внимание на «неоправданное и чрезмерное применение меры в виде содержания под стражей при досудебном уголовном разбирательстве», что «подтверждается продолжающимся потоком новых сходных жалоб в Европейский суд». Разумеется, все материалы, проходящие через ЕСПЧ, «успешно» преодолели в России вторую инстанцию.

Каковы же возможные меры для изменения сложившихся практик? Пожалуй, самая простая — использование Верховным судом системы так называемого «мониторинга в ручном режиме», которая заключается в ежемесячном или ежеквартальном сборе аналитических справок у региональных судов с последующим доведением своего мнения вниз по инстанционной вертикали.

Для этого могут быть задействованы такие инструменты, как «внутренние» письма или учеба региональных судей с участием коллег из ВС. Очевидным минусом такой системы будет являться ее неформальная институционализация и, как следствие, необязательное следование рекомендациям в каждом конкретном случае и отсутствие очевидных мер реагирования на это.

Более затратная мера — внесение в УПК изменений, вводящих рассмотрение ходатайств о мерах пресечения судом с участием ротируемых ежемесячно двух заседателей, отбираемых по упрощенной (в сравнении с отбором присяжных) системе.

Они не обременены влиянием рутинных процессов и создаваемой ими path dependence problem[7], а потому смогли бы изменить подход не только судов к мерам пресечения, но сотрудников правоохранительных органов — к качеству представляемых материалов и обоснованию ходатайств.

Разумеется, это повлечет и определенные финансовые издержки, однако вряд ли дополнительные затраты будут сколько-нибудь заметны с учетом расходов, необходимых для введения в райсудах практики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей (по словам заместителя председателя ВС РФ Владимира Давыдова, планируемое расширение будет стоить 12 млрд рублей единовременно и 300 млн ежегодно). В конце концов, необходимые денежные средства можно отчасти изыскать, отказавшись от претворения в жизнь справедливо критикуемого законопроекта Министерства юстиции РФ об обязательной видеофиксации судебных заседаний, для реализации которого необходимо 5,4 млрд рублей единовременно и еще 1,63 млрд ежегодно.

Особого внимания заслуживает практика обжалования постановлений о мерах пресечения. Из приведенных выше данных видно, что отказы в избрании ареста или в продлении срока содержания под стражей отменяются или изменяются судами второй инстанции гораздо чаще, чем постановления, которыми удовлетворяются ходатайства следователя или дознавателя.

Читайте также:  Незаконное удержание чужого имущества - статья и ответственность - юридические советы

Сложно допустить, что при принятии «отказных» постановлений суды в разы чаще допускают процессуальные ошибки, чем удовлетворяя ходатайства следователей и дознавателей. По-видимому, при пересмотре «отказных» постановлений процессуальные нарушения просто чаще обнаруживаются, что свидетельствует о наличии для них более жестких стандартов пересмотра.

В результате судья, отказывая в удовлетворении ходатайств следователя или дознавателя, гораздо больше рискует получить отмену или изменение постановления в апелляции, чем при их удовлетворении. Поэтому необходимо менять подход апелляционных инстанций к рассмотрению жалоб и представлений на постановления о мерах пресечения.

Учитывая, что на сегодняшний день рассмотрение вопросов о мерах пресечения, по большому счету, замыкается на региональном уровне, ВС (если он действительно хочет изменить ситуацию) может инициировать законодательные изменения по превращению себя в «третью инстанцию».

Это позволило бы ему не только отслеживать положение дел «в реальном времени», но и реагировать сугубо процессуальными методами.

На первых порах наблюдался бы наплыв жалоб в ВС, однако в последующем региональные суды, ориентируясь на позиции высшей судебной инстанции и осознавая перспективы обжалования, сформировали бы свою практику отмен и изменений постановлений о мерах пресечения.

Разумеется, подобные нововведения возможны только с учетом «пропускной способности» ВС и ресурсов для ее увеличения.

Если же ВС намерен ограничиться только внесением изменений в постановление пленума о мерах пресечения, то при сохранении существующих рутинных процессов следует ожидать, что крайне оценочные формулировки правовых позиций высшей судебной инстанции будут использоваться отнюдь не в пользу провозглашаемой ЕСПЧ презумпции освобождения лиц из-под стражи[8].

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов

 [4] При подсчете количества изменений меры пресечения или освобождений из-под стражи без избрания иной меры пресечения учитывались только случаи, непосредственно указанные в справках в качестве таковых. Если в справке лишь указывалось на отмену либо изменение постановления, но из текста справки не следовало, что мера пресечения была изменена, эти случаи не учитывались.[7] Проблема зависимости от предыдущего опыта («эффект колеи»).[8] См., например, §54 постановления ЕСПЧ от 23.10.2012 по делу «Зенцов и другие против Российской Федерации» (жалоба № 352979/05) // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

Источник: https://legal.report/author/mery-presecheniya-5-glavnyh-problem-i-ih-reshenie

Проблемы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в уголовном судопроизводстве

Алексеева В. И. Проблемы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в уголовном судопроизводстве // Молодой ученый. — 2017. — №39. — С. 57-58. — URL https://moluch.ru/archive/173/45792/ (дата обращения: 23.08.2018).



Глава 13 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации содержит перечень мер пресечения, которые могут быть избранны в отношении обвиняемых и подозреваемых. Статья 97 УПК РФ регламентирует основания для избрания мер пресечения.

Такими основаниями являются: 1) укрывательство от органов дознания, предварительного следствия или суда; 2) возможность продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) возможность угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу [3].

Одной из мер, применяемых к обвиняемому или подозреваемому в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения является заключение под стражу.

В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, при наличии одного из следующих обстоятельств: 1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации — отсутствие у лица регистрации или фактического места проживания; 2) его личность не установлена — у лица отсутствуют документы, подтверждающие личность, либо правоохранительные органы подозревают, что документы поддельные и лицо вводит их в заблуждение о своих персональных данных; 3) им нарушена ранее избранная мера пресечения — в отношении подозреваемого (обвиняемого) раннее была избрана мера пресечения не связанная с лишением свободы и была им нарушена; 4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда — если лицо скрылось от правоохранительных органов и оно объявлено в розыск. Избирается данная мера по ходатайству дознавателя, следователя и принимается судом [3].

На сегодняшний день, статистика российских судов показывает, что в 2016 году количество удовлетворенных ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу увеличилось почти на 5 % в сравнении с предыдущими годами.

Так, в 2013 году число удовлетворенных ходатайств о заключении под стражу составило — 147 789 (90 %); в 2014–146 998 (90 %); в 2015–146 368 (91 %); в 2016–154 009 (91 %), однако, данный процентный показатель практически остается неизменным и не поддается влиянию изменениям, происходящим в нормативном регулировании.

А также указывает на некоторую стагнацию в деятельности правоохранительных органов и деятельности судов. Это объясняется рядом проблем, присущих мере пресечения в виде заключения под стражу. Рассмотрим некоторые из них.

Первая проблема состоит в том, что при предварительной квалификации того или иного преступления отсутствует контроль со стороны судебных органов.

На практике действия лица изначально могут быть квалифицированы по статье, которая входит в категорию особо тяжких преступлений, и в отношении него избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, и может быть продлена до 12 месяцев и более, в соответствии со ст. 109 УПК РФ.

А через полтора года нахождения лица под стражей его действия переквалифицируются по статье, относящейся к категории средней тяжести, в соответствии с этим, продление срока содержания под стражей по закону не могут превышать 6 месяцев. Аналогичная ситуация складывается при преступлениях, совершенных группой лиц, если им вменяются дополнительные составы.

Если в последующем дополнительные составы не подтверждаются, то этот факт не учитывается при продлении срока содержания под стражей. Такая практика будет складываться до тех пор, пока предварительная квалификация совершенного преступления не будет подтверждена хотя бы доказательствами, убедительными на первый взгляд.

Вторая проблема обусловлена тем, что избранная мера пресечения в виде заключения под стражу продлевается в 98 % случаев по ходатайству следственных органов по тем же основаниям, по которым изначально избиралась. Суд в своих постановлениях о продлении меры пресечения, также указывает аналогичные основания, использовавшиеся ранее по этому делу. Хотя в Постановлении ЕСПЧ от 10.02.

2011 «Дело «Пелевин против Российской Федерации» четко указано, что: «По прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы» [2]. Однако, ст.

110 УПК РФ гласит: «мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 настоящего Кодекса».

Это как раз таки позволяет ссылаться на отсутствие изменений в основаниях, изначально указанных следственными органами, при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и по тем же основаниям продлить ее на допустимый законом срок.

Каковы же решения вышеуказанных проблем? Верховному суду стоит обязать региональные суды составлять ежеквартальные аналитические справки.

А после их получения, на основании этих аналитических данных, доводить до судов свое мнение по всей инстанционной вертикали.

Однако, такая процедура, не закрепленная законодательно, будет являться неформальной, вследствие чего региональные суды не смогут обязать следовать таким рекомендациям, а значит, они могут не среагировать надлежащим образом, либо не принимать никаких мер.

Также, можно внести соответствующие изменения в УПК РФ и создать небольшую комиссию с участием нескольких присяжных заседателей, которые избирались бы по упрощенной системе. Такая процедура могла бы благотворно повлиять на подход судов к избранию мер пресечения, а также на сотрудников правоохранительных органов, в части предоставляемых ими материалов дел и обоснованию ходатайств.

Учитывая то, что рассмотрение вопросов о мерах пресечения, по большому счету, рассматривается на региональном уровне, Верховный суд может на законодательном уровне стать неким контролирующим органом, который мог бы не только отслеживать положение дел региональных судов, а также, реагировать, используя процессуальные методы.

При внесении данных изменений, скорее всего, в Верховный суд в большом объеме поступали бы жалобы об изменении или отмени постановлений, однако в последующем региональные суды, зная позиции высшей судебной инстанции и осознавая перспективы обжалования, сформировали бы свою практику отмен и изменений постановлений о мерах пресечения.

Такие новшества требуют выделения больших ресурсов.

Можно ограничиться внесением изменений в постановления пленума о мерах пресечения, которые существенно не изменят положения дел в части рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Однако, данная позиция наших судов будет противоречить презумпции освобождения лиц из-под стражи, которую декларирует Европейский суда по правам человека.

Конечно, для проведения глобальных реформ в сфере уголовного судопроизводства необходимы немалые средства, которые должны выделяться из бюджета нашего государства, однако, кроме несовершенства процесса избрании меры пресечения виде заключения под стражу существует множество других недоработанных норм уголовно-процессуального законодательства, а также норм других российских законов. Поэтому решение вышеуказанных проблем зависит только от законодательных органов Российской Федерации.

Литература:

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174 — ФЗ: по сост. на 01 сентября 2016 г. // Ведомости Федерального Собрания РФ — 2002. № 1. — Ст. 1.
  2. Постановление ЕСПЧ от 10 февраля 2011 г. № 38726/05 // Бюллетень Европейского Суда по правам человек — 2011. № 11. Ст. 9.
  3. Российская газета. 2001. № 249. Ст. 2.

Основные термины (генерируются автоматически): вид заключения, мера пресечения, избрание меры пресечения, страж, суд, РФ, Верховный суд, Российская Федерация, основание, предварительная квалификация.

Источник: https://moluch.ru/archive/173/45792/

Ссылка на основную публикацию